What if we really are inside the code?  Что, если мы и правда внутри кода? 

I am 30 years old. My interest in simulation theory, consciousness, God, and determinism did not come from books or academic philosophy. It came from personal experience.

I went through a deep psychosis — a state in which the usual perception of reality breaks down, and the boundary between the inner world and the outside world becomes extremely thin. For me, it was not only a medical condition. Later, I came to see it as a kind of "disorder of the soul" — a moment when the familiar picture of the world breaks apart and a person is left alone with questions they were not prepared to face.

After my condition stabilized, I began studying everything I could find: simulation theory, consciousness, religion, artificial intelligence, déjà vu, cycles, perception, the nature of choice. The acute state passed, but the thoughts didn't leave. They settled somewhere deep and slowly began forming into one larger picture.

Later, during a second severe inner crisis, those ideas turned into text. When I wrote the first version of the book, I had the feeling that the words were being whispered into my ear. It didn't feel like ordinary writing or a random stream of thoughts. The ideas began forming a structure — chapters, images, recurring motifs, questions about God, simulation, cycles, choice, the nature of reality.

That is how We Are in the Code was born. After I recovered, I reread what I had written and saw it wasn't incoherent — it was a serious attempt to describe how I had experienced reality: as a system with rules, glitches, repetitions, hidden signs, and the question of free will. I expanded the structure and made it clearer for the reader.

This book is not a claim that I know the truth. It is an honest attempt to describe an experience where the line between psyche, philosophy, and reality becomes extremely thin. I do not say that our world is definitely a simulation.

I ask one question: what if we really are inside the code?

Мне 30 лет. Мой интерес к теории симуляции, сознанию, Богу и детерминизму пришёл не из книг и не из академической философии. Он пришёл из личного опыта.

Я прошёл через глубокий психоз — состояние, в котором обычное восприятие реальности рушится, а граница между внутренним миром и внешним становится предельно тонкой. Для меня это было не только медицинским состоянием. Позже я стал видеть в этом своего рода «расстройство души» — момент, когда привычная картина мира распадается, и человек остаётся один на один с вопросами, к которым он не был готов.

Когда моё состояние стабилизировалось, я начал изучать всё, что мог найти: теорию симуляции, сознание, религию, искусственный интеллект, дежавю, циклы, восприятие, природу выбора. Острое состояние прошло, но мысли не уходили. Они осели где-то глубоко и медленно начали складываться в одну общую картину.

Позже, во время второго тяжёлого внутреннего кризиса, эти идеи превратились в текст. Когда я писал первую версию книги, у меня было ощущение, что слова шепчут мне на ухо. Это не было похоже на обычное письмо или случайный поток мыслей. Идеи начали складываться в структуру — главы, образы, повторяющиеся мотивы, вопросы о Боге, симуляции, циклах, выборе, природе реальности.

Так родилась «Мы внутри кода». Когда я выздоровел, я перечитал написанное и увидел, что это не было бессвязно — это была серьёзная попытка описать, как я переживал реальность: как систему с правилами, сбоями, повторами, скрытыми знаками и вопросом о свободе воли. Я расширил структуру и сделал её яснее для читателя.

Эта книга не утверждает, что я знаю истину. Это честная попытка описать опыт, в котором грань между психикой, философией и реальностью становится предельно тонкой. Я не говорю, что наш мир — точно симуляция.

Я задаю один вопрос: что, если мы и правда внутри кода?